Тайна усыновления: как проходит, нужно ли раскрывать тайну

Тайна усыновления: как проходит, нужно ли раскрывать тайну

Каждый родитель, решившийся принять и сделать родным приемного малыша, опасается больше всего, что тайна усыновления раскроется. Прежде всего, потому, что это причинит серьезный вред самому ребенку, морально травмирует и может вызвать негативные последствия. Для избежания таких ситуаций будущие родители прибегают к созданию иллюзии беременности.

Родители на время или даже навсегда меняют место проживания. Наше государство, отводя значительное место социальной устроенности детей, принимает активное участие в обеспечении сохранности тайны усыновления. В кодексе предусмотрена уголовная ответственность, если тайна раскрывается умышленно.

Но и без этого некоторые родители задаются вопросами относительно того, что нужно рассказать ребенку правду. Ситуации усыновления разные, не всегда это отказник. Иногда это ребенок погибшего близкого родственника, и понятно, что в таких случаях приемных родителей мучают сомнения. Стоит ли это делать и кто на это имеет право — тема нашего материала

Кода возникает усыновление/удочерение

Будущие родители, принимая решение о таком шаге, должны понимать, что усыновленный малыш равен по правам родному. То есть после усыновления ребенок получает те же права и обязанности по отношению к семье, как если бы он был родным. Обычно сразу никто не позволяет оформить усыновление, даже если по социальным требованиям семья подходит.

На первом этапе кандидаты проходят тщательное тестирование, которое проводиться может органами опеки или представителями учреждения, откуда предполагают взять приемного ребенка. Чаще всего после стадии ознакомления малыша отдают в семью на некоторое время. Затем, если все благополучно и ребенок адаптируется, родители получают право опеки. И только через время можно ставить вопрос об усыновлении.

Главное условие при оформлении — сохранение тайны проведенного усыновления. Под категорию лиц, кого касается ответственность, попадают:

  • сотрудники ЗАГСа, оформляющие регистрацию малыша;
  • судьи и судебные исполнители, которые принимали участие в процедуре усыновления;
  • сотрудники дома малютки или детского дома, откуда сам ребенок;
  • специалисты опеки и попечительства, занимающиеся вопросом конкретного дела;
  • третьи лица, знающие тайну усыновления.

Какая ответственность предусмотрена

Закон защищает в любом варианте только интересы малолетнего ребенка. Любой шаг со стороны опекунов или третьих лиц, повлекший вред, будет оценен с позиции законодательства. Однако раскрытие такой тайны может оказаться не только умышленным, но и неизбежным. Именно поэтому закон определяет, что раскрытие допустимо только при условии, что сами усыновители не имеют возражений.

Если тайна не была обнародована и родители ее соблюдают, то за разглашение применяются различные меры наказания. Степень наказания зависит от того, при каких условиях и с каким умыслом это событие произошло. Срок может быть до 4 месяцев лишения свободы. Может ограничиться штрафом до 80 000 рублей или назначением исправительных работ.

Однако в случаях, когда событие усыновления не стало тайной по воле самих родителей, ответственность не наступает. В других случаях могут возникать условия, которые делают невозможным дальнейшее сохранение тайны:

  1. усыновленный помнит или внезапно вспомнил настоящих родителей;
  2. ребенку 10 и больше лет, и он принимал участие в суде.

Но в любом случае, независимо от условий и степени необходимости, оглашать правду об удочерении или усыновлении вправе только сам усыновитель. Он может перепоручить это право третьему лицу, однако психологи рекомендуют воздержаться. Такие сообщения имеют крайне травматичный эффект, особенно при озвучивании посторонними.

Как проходит усыновление

Процедура не такая сложная, однако нужно учитывать, что возможны бюрократические «камни». Для того чтобы предложить себя как кандидата, обращаются в местный орган опеки. Инициаторы собирают расширенный пакет документов, состав которого определяется требованиями местного управления.

Процесс проходит исключительно в судебном варианте. Но до того представители опеки строго проверяют все представленные документы. Решающее значение отводится социальным нормам:

  • наличие комнаты для ребенка;
  • подходящие бытовые условия;
  • материальная база кандидатов.

Только после всех проверок на соответствие комиссия передает документы, прилагая заключение о целесообразности такого события. Если суд принимает решение о передаче малолетнего ребенка в новую семью, направляются документы в ЗАГС для регистрации. Чтобы ускорить процесс, иногда документы отвозят сами родители. По завершении процедуры родители получат новое свидетельство о рождении.

Изменить можно имя, место рождения, фамилию. Под действие тайны попадают не только данные о самом ребенке, но и сведения о настоящих родителях. Даже если возникает ситуация, при которой обращается за данными биологический родитель, сведения не предоставляются. В этом случае должно быть разъяснено, что после усыновления другими родителями биологические потеряли свои права.

В ролике важные подсказки для усыновителей:

Нужно ли раскрывать тайну об усыновлении

Однозначного ответа на такой вопрос не удастся получить, поскольку здесь много переменных значений. Положительные моменты в том, что ребенок получает второй шанс на то, чтобы воспитываться в надлежащих условиях, получая ласку и любовь. Чем меньше малыш, тем больше шанс того, что он не помнит прошлого. Значит, психологически не травмирован настолько, как иные дети.

Но ребенок навсегда лишается права увидеть настоящих родителей. Для некоторых этот момент кажется нечестным по отношению к малышу. Психологи сходятся в том мнении, что если родители настроены рассказать правду, сделать это нужно в возрасте 5-7 лет. В этом возрасте ребенок уже может многое понимать, донести до него такую информацию будет легче. Он может ее не осознать, но главное — он услышит правду, она отложится в памяти.

Рассказать своему ребенку правду или же скрывать ее до конца — решает каждый родитель самостоятельно. Главное, сделать это должен сам усыновитель, чтобы с меньшим риском травмировать ребенка.

Тайна усыновления: скрывать ли правду от ребенка

В советском обществе очень распространенной была ситуация, когда о том, что ребенок усыновленный знали все, кроме него самого. И эта тенденция сильна до сих пор. О явлении, которое укоренилось в нашей стране – скрывать правду от самого ребенка – рассуждает Диана Машкова, писатель, журналист, руководитель программы «Просвещение» фонда «Арифметика добра», мама 4 детей, 3 из которых приемные.

Когда мы с мужем готовились к усыновлению, вопрос о тайне оказался для нас одним из самых сложных. Говорить ребенку правду или нет? А вдруг, узнав, что не мы его родили, он не сможет нас полюбить? А вдруг, будет страдать оттого, что его кровная мама и папа сейчас не с ним? Было много всяких «если» и «вдруг». Конечно, за ними стоял не только страх за ребенка, но и ревность. Чего уж греха таить.

Хранить или не хранить

В Школе приемных родителей для нас многое прояснились. Психологи прорабатывали тему через упражнения и объясняли на реальных примерах, что тайна мешает доверительным отношениям в семье и плохо влияет на психологическое здоровье ребенка. Мы узнали, что случайное раскрытие в подростковом возрасте может привести к тяжелым последствиям – побегу из дома, попытке суицида. Тогда и поняли, что не будем ничего скрывать. Не такие уж мы сильные, чтобы в будущем столкнуться с тяжелыми проблемами, спровоцированными тайной. Пришло понимание того, что каждый имеет право на свою собственную историю, и никто не в состоянии переписать судьбу другого человека.

Позже я убедилась во взвешенности такого решения. Когда стала работать в благотворительном фонде «Арифметика добра», начала время от времени сталкиваться с семьями, которые хранили тайну. Родители приходили с жалобами на отказ ребенка учиться, на его неуправляемость, на патологическую скрытность. У некоторых детей были состояния на грани психоза. Причем проблемы накапливались по мере взросления – в дошкольном возрасте усыновители еще справлялись, а вот со школьниками становилось уже невыносимо тяжело. Психологи фонда всегда принимали решение сначала работать над раскрытием тайны, и только потом заниматься остальными задачами. Потому что «плохое поведение» это всегда только верхушка айсберга, а причина кроется внутри. Тайна, кстати, одна из самых частых причин нестабильного состояния и поведения ребенка.

Тайна и общество

Примерно с 2015 года я уже участвовала как эксперт в радиоэфирах и телепрограммах, посвященных приемным детям. Прочла немало книг на тему, посетила огромное количество тренингов и укрепилась в своей позиции. Очень часто в центре дискуссий в СМИ оказывалась тайна усыновления. Масса историй, когда человек узнавал о своем происхождении уже в зрелом возрасте – в 30, 40 и даже 50 лет.

Для каждого усыновленного это становилось страшным ударом. Тяжело было смотреть на лица людей, у которых земля уходила из-под ног и рушилась прежняя картина мира. Но еще страшнее было слышать комментарии зала: «Надо было и дальше скрывать», «Да он просто неблагодарный», «Пусть ноги целует за то, что его подобрали и вырастили». Чудовищная жестокость по отношению к усыновленным детям. Они не выбирали такой судьбы, не выбирали новых родителей, которые решили всю жизнь им лгать. Хотя, если разобраться, и усыновители не слишком виноваты: они часто скрывали правду не из злого умысла, а только от неосведомленности, от страха потерять любовь своих детей. Они были частью своего общества, которое породило тайну.

Еще 100 лет назад от детей ничего не скрывалось. Матери погибали в родах, отцы умирали в войнах, смертность была высокой. Сирот забирали в свой дом родственники или соседи, растили, как могли. Но в СССР 30-х годов возникло явление, спровоцировавшее сокрытие – «дети врагов народа». Иногда тайна становилась единственной возможностью уберечь ребенка от преследований. А после Великой отечественной войны идея о необходимости тайны усыновления захлестнула весь мир. Случился беби-бум, дети рождались при разных обстоятельствах, вне брака, от «врагов», появилось много отказников. В сиротство стал вкладываться еще один смысл – не только боль утраты семьи, но и стыд. Кстати, бездетность тоже стала считаться стыдной. Усыновление и сохранение тайны оказались способом доказать «нормальность» семьи.

С тех пор многое изменилось. Сирот никто не преследует, к бездетности общество относится спокойно, появилось движение чайлдфри. Но подсознательное чувство стыда осталось. Сегодня большинство детей в детских домах – это сироты социальные. Их родители не справились с жизнью, стали жертвами зависимостей. И вот об этом с ребенком очень трудно говорить. Как объяснить малышу, например, что его мать зависима от наркотиков, поэтому и не смогла его воспитывать? Это новый вопрос и задача современных усыновителей: когда и как говорить.

Когда и как говорить?

Чем младше ребенок, тем легче ему принять существующую картину мира. Двух-трех годовалый малыш нейтрально воспринимает информацию о том, то его родила другая мама. Правда, при одном-единственном условии: приемные родители сами относятся к этому факту спокойно. Не испытывают ненависти и брезгливости, не горят желанием «убить эту тварь, которая родила и бросила», а сохраняют нейтралитет. Это трудно. Потому что эмоционально заряжено. Потому что обидно за сына или дочь. И, возможно, потребуются походы к психологу, прежде чем начать разговор с ребенком. Универсальных слов и действий здесь нет – родители лучше знают себя и своего ребенка, понимают, когда они готовы и ребенок готов к открытию.

Своей дочке, которой при удочерении было всего 2 месяца, мы начали рассказывать ее историю в полтора годика. Конечно, не напрямую взрослыми словами, а через сказку. О том, что жили на свете папа и мама. Была у них старшая дочка, а они очень хотели еще дочку маленькую. Вот и стали ее искать. Долго шли они по дорогам, по рытвинам и ухабам, потом пришли в темный лес и увидели избушку Бабы Яги. Папа сразу сказал: «Избушка-избушка, повернись к лесу задом, к нам передом». Избушка и повернулась. Выходит Баба Яга: «Зачем пожаловали?!» А мама и говорит: «Очень хотим найти маленькую дочку». Яга им в ответ: «Так это вам не ко мне! Идите сначала учиться в Школу приемных родителей. Потом докажите, что вы не больные. Соберите все справки, потом уж возвращайтесь. Если все задания выполните, так и быть, скажу, где вас дочка ждет».

Они, конечно, все выполнили, вернулись в лес к Яге и она призналась: «Ваша дочка Даша ждет вас в Казани!». Ну и так далее. Даша знает, где и как мы ее нашли, знает, что ее родила другая мама. Знает, что есть мамы на свете, которые могут родить, а воспитывать – нет. Но зато есть и мамы, которые умеют воспитывать и сильно-сильно любят всю жизнь. Сейчас Даше 5 лет. Иногда она задает мне вопросы: «А где мама, которая меня родила?», «А как она живет?». Я мало, что знаю про кровную маму Даши, но стараюсь честно рассказывать. Конечно, подбираю слова по возрасту и не называю пока вещи «взрослыми» именами. Например, объясняю, что «мама, которая родила, пила злую водичку, а от нее болела».

Еще одна Даша пришла в нашу семью, когда ей было 13 лет. И, конечно, ни о каких тайнах речи уже не шло, Даша помнила кровную маму. Гоша оказался в нашей семье в 16 лет и, хотя свою кровную маму он не знал, разговоры о ней у нас все-таки были: ему многое хотелось понять.

Сегодня у меня уже нет ни страха перед кровными родителями моих детей, как было вначале, ни ревности. Зато есть благодарность, за то, что родили. И печаль оттого, что такое – родить и отдать или потерять – в жизни бывает.

Все дети в нашей семье спокойно относятся к своим историям. Не испытывают никакого стыда оттого, что они приемные. Может, даже наоборот, немного этим гордятся. Гоша вот загорелся идеей написать книгу о своей жизни, она скоро выйдет.

Каждый год мы в семье празднуем не только дни рождения детей, но и обязательно – Дни Аиста. Кровная дочь в шутку обижается: «Почему это у всех по два праздника с подарками, а у меня один?». В доме разговоры о кровных родственниках не редкость. В обычной беседе, за столом, за общими делами. Поэтому у Даши Маленькой нет сомнений – так бывает, что у ребенка две мамы. Вон и у Даши Большой, и у Гоши так. Это жизнь.

Стереотипы взрослых

Детям гораздо проще объяснить все так, чтобы они не испытывали ни страха, ни стыда. Сложнее изменить отношение общества. Иногда даже в лице самых близких людей. Был тут у нас недавно забавный случай. Приехала в гости бабушка и наша пятилетняя Даша как-то между прочим упомянула в разговоре «другую маму». Бабушка аж подскочила.

— Мать у тебя одна!

— Нет, – ребенок честно поделился знанием, – у меня есть еще одна мама. Та, которая родила.

— Это не мать! Это вообще неизвестно, что!

-У ребенка может быть две мамы, – тут уже к разговору подключилась старшая Даша, – та, которая воспитывает и та, которая родила. Выносить девять месяцев и родить тоже трудно, это называется дать жизнь.

-Нечего маленькому ребенку морочить голову!

Я могла только порадоваться тому, что дети спокойно рассуждают на эту тему и остаются при своей, реальной, картине мира. А бабушка, сколько мы ей ни рассказывали о вреде для ребенка лжи на тему его рождения, мнения своего не меняет. Но ее можно понять: человеку семьдесят два года, вся жизнь прошла в советской традиции тайны усыновления.

Я думаю, важно задуматься, что именно усыновленному ребенку на пользу, а что во вред. Послушать реальные истории приемных детей от первого лица. Прочесть книгу Людмилы Петрановской «Дитя двух семей» и работу Смолли и Скулера «Как рассказать правду усыновленному или приемному ребенку». Составить о тайне усыновления свое собственное, непредвзятое мнение. Пора перестать жить стереотипами и в тонкой материи выстраивания отношений между родителями и приемными детьми руководствоваться главным принципом: «Не навреди».

Раскрытая тайна усыновления

Грустная история с хорошим концом.

Тося с мужем были настолько редкой по своим отношениям парой, что людям не верилось в их взаимную нежность, пронесенную через дюжину лет вместе. Они жили, будто счастливо обнявшись и улыбаясь всему миру. Только одно огорчало Тосю: никак не получалось у нее стать мамой . Всех врачей обошли, а результат нулевой.

И тогда они решились на то, что было редкостью в семидесятые годы: усыновление. Обив пороги многих инстанций, собрав мыслимые и немыслимые бумажки, семья Зарубиных стала на одну душу больше. Кареглазому Кирюше было всего год и месяц, когда мама Тося, млея от счастья, первый раз взяла его на руки.

Теперь на суточное дежурство в горы Тося с сынишкой ехали вместе в рабочем автобусе. Сын учился делать первые шаги по ковру из высокогорных трав, а на вечернюю прогулку — посмотреть розовый на закате Эльбрус — ехал у папы на руках.

Никакие косые взгляды и пересуды не прилипали к этой семье, пропитанной любовью и радостью.

Сынишка же с каждым днем все больше становился похож на папу Антона. Каждое лето малыша возили к морю, благо зарплаты позволяли. Обоим родителям доставляло огромное удовольствие возиться с любознательным карапузом, осваивая конструктор, изучая букашек и растения. Мама заметила, что у малыша есть желание и способности рисовать, но не хватает силы духа, чтобы исправить ошибки и не забросить, надувшись, рисунок в угол.

“Давай дорисуем твою картину. Она так хочет на выставку, а неба над горами не хватает”, — говорила мама.

Тося подсовывала рисунок сынишке, добиваясь от него умения доделывать начатое. Потом накопилось несколько завершенных рисунков, и папа смастерил выставочный стенд. Даже гостей пригласили смотреть картины и чаевничать.

Беда грянула, как водится, нежданно. Жизнь лопнула, как спелый арбуз, с хрустом и навсегда, на две половинки. Антон ехал к семье, сражаясь с осенней непогодой. Но его старенький “Запорожец” не выстоял против потока сели. Размытая дождями горная дорога скинула машину вместе с Антоном с обрыва.

Похоронив мужа, два месяца Тося жила, как робот. Никаких чувств, кроме боли; никаких движений, кроме механически заученных. Лишь когда шестилетний Кирюша утром насупился: “Не буду есть эту кашу, она соленая!” — Тося очнулась.

Каша была соленой от слез, постоянно струящихся из глаз. Только сейчас обратила внимание, что у сына порваны колготки и длинные ногти. Да и вообще вид какой-то чумазый. Стряхнув оцепенение с души, бросилась наверстывать упущенный контроль над бытом.

И стало отпускать давящее горе. Теперь светом в окошке стал сынишка. Жизнь надо было перекраивать под новую ситуацию. Настало время думать о школе, а значит, с любимой работой придется расстаться: не на кого оставлять мальчика, когда у нее суточное дежурство.

Кирилл стал первоклашкой, а мама — лаборантом в НИИ. Теперь финансов стало совсем мало, тянули от зарплаты до зарплаты. Но радовал Кирюша: учился он легко и с удовольствием. А все свободное время мать и сын проводили вместе. На купленных в комиссионке велосипедах объездили все окрестности города, по вечерам сын учил маму играть в шахматы, та в долгу не оставалась — приобщала Кирюшу к кулинарии. Но больше всего сын по-прежнему любил рисовать. Затянув еще туже ремень, Тося отдала Кирилла в художественную школу.

“Мам, ты у меня неправильная какая-то! — хохотал подросток, когда мама собиралась в велопоход с Кириллом и его друзьями. — Мамашкам положено дома сидеть и носки вязать”. Но сам был горд, что у него самая классная мама: и в поход пойдет, и в волейбол поиграет, и мат поставить сможет на шахматной доске.

Сын рос. Как-то всеми давно забылось, что Кирюша — приемный. Но “добрая душа” нашлась-таки, и однажды пятнадцатилетний сын вернулся домой зеленый от ярости:

— Ты, оказывается, мне не родная мать! Ты мне никто! Не заходи в мою комнату. Никогда!

Стены поплыли перед глазами, наползая на женщину и раздавливая новой бедой. Жестокость слов и взгляда самого любимого человека может убить. Но в пятнадцать лет обострены только свои чувства и ощущения, важны только свои обиды. И мир в семье рухнул, как замок из спичечных коробков.

Поговорить не удавалось. Кирилл стал редко бывать дома. А в июне исчез совсем. Расспросив всех знакомых ребят, Тося узнала, что Кирилл перебрался в соседний город — подал документы в ПТУ. Но как найти в другом городе своего мальчика?

Тося бродила по незнакомым улицам, с трудом переставляя натруженные ноги. Как вдруг увидела афишу кинотеатра. Тогда каждый кинотеатр завлекал зрителей самодельными афишами. И она узнала руку, написавшую эти горы.

— Простите, кто эту афишу делал? — задала она вопрос директору кинотеатра.

Та вдруг взъярилась:

— А что? И вас облапошил кареглазый парнишка? Тоже обворовал? Три месяца все было хорошо, а тут двадцать рублей стянул. Я на него в суд подаю! — брызгала слюной крашеная блондинка.

— Вот, я верну деньги. Только скажите, где он живет. Пожалуйста!

Договорившись с ошарашенной директрисой о повышении “зарплаты” художнику, Тося уехала домой почти счастливая. Мальчику ведь нужна теплая одежда, и вообще деньги на жизнь. У матери не возьмет, а за работу — вполне.

Теперь вечера потянулись длинные и пустые. Сын не желал ее видеть. Тося состарилась за три года на все пятнадцать. Но однажды в дверь позвонили. На пороге стоял взрослый Кирилл и молодая женщина с ребенком на руках.

— Здравствуй, мама. Прости меня. Я все понял. Мне Катя помогла понять. И Ванечка, — и сын передал Тосе на руки годовалого кареглазого малыша.

Источники:
http://med.vesti.ru/articles/psihologiya/tajna-usynovleniya-skryvat-li-pravdu-ot-rebenka/
http://www.7ya.ru/article/Raskrytaya-tajna-usynovleniya/
http://pravilabraka.com/usynovlenie/poryadok-u/rebenka-zheny.html

Ссылка на основную публикацию